Вахрушев Я.М., Лукашевич А.П., Ляпина М.В. Роль интестинальных факторов в развитии неалкогольной жировой болезни печени. Вятский медицинский вестник №1(89), 2026. С.49-55.

Авторы: Вахрушев Я.М. / Лукашевич А.П. / Ляпина М.В.

УДК 616.36-003.826-036:612.336
DOI 10.24412/2220-7880-2026-1-49-55

Роль интестинальных факторов в развитии неалкогольной жировой болезни печени

¹ ФГБОУ ВО «Ижевская государственная медицинская академия» Минздрава России, Ижевск, Россия (426034, г. Ижевск, ул. Коммунаров, 281)
² ФГБОУ ВО «Тюменский государственный медицинский университет» Минздрава России, Тюмень, Россия (625023, г. Тюмень, ул. Одесская, 54)


Цель: изучить особенности нарушений двигательной функции кишечника, оценить состояние интестинальной микробиоты и выяснить роль кишечных факторов в поражении печени у пациентов с неалкогольной жировой болезнью печени (НАЖБП). Обследовано 54 пациента с НАЖБП на стадии стеатоза. НАЖБП устанавливали с помощью ультразвукового сканера Ultrasonix Sonix OP, учитывая наличие факторов кардиометаболического риска согласно клиническим рекомендациям по НАЖБП от 2024 г. Помимо клинического обследования, у пациентов оценивали двигательную функцию тонкой кишки посредством периферической электрогастроэнтероколографии. Синдром избыточного бактериального роста (СИБР) изучали посредством водородных дыхательных тестов с лактулозой с помощью анализатора «ЛактофаН2» фирмы «АМА» (Санкт-Петербург, Россия). Состав пристеночной микробиоты тонкой кишки исследовали на газовом хроматографе модели 7890 фирмы Agilent (США) с масс-селективным (MSD) и пламенно-ионизационным (FID) детекторами. По формуле HOMA-IR рассчитывали инсулинорезистентность. Кальпротектин фекальный определяли иммунохроматографическим методом. При исследовании двигательной функции ЖКТ у пациентов с НАЖБП было установлено повышение электрической активности двенадцатиперстной кишки (ДПК), тощей и подвздошной кишок натощак и снижение электрической активности желудка, ДПК и толстой кишки после приема пищи. Отмечена дискоординация моторики между желудком и ДПК, ДПК и тощей кишкой, подвздошной и толстой кишкой в постпрандиальном периоде. Показано снижение коэффициента ритмичности желудка натощак, а также уменьшение его во всех отделах кишечника натощак и после приема пищи. СИБР выявлен у 36 (72%), нарушение состава пристеночной кишечной микробиоты – у 100% пациентов. Отмечено снижение суммарного содержания бактерий у 85,7%, общего количества полезных бактерий – у 76,2%, лактобактерий – у 57,1%, бифидобактерий – у 95,2%, эубактерий – у 76,2% и пропионибактерий – у 38,1% пациентов по сравнению с контрольной группой. При исследовании индекса инсулинорезистентности отмечено значимое его увеличение у обследованных больных (4,78 против 2,05, p<0,05). При проведении корреляционного анализа установлена прямая зависимость между содержанием фекального кальпротектина и отдельными представителями пристеночной энтеральной условно-патогенной микробиоты – Nocardia (r=0,53), Streptococcus (r=0,4), Clostridium ramosum (r=0,32), Clostridium tetani (r=0,37).

Ключевые слова: неалкогольная жировая болезнь печени, нарушение двигательной функции желудочно-кишечного тракта, синдром избыточного бактериального роста, инсулинорезистентность.

The role of gut-liver interactions in the development of non-alcoholic fatty liver disease

¹ Izhevsk State Medical Academy, Izhevsk, Russia (426034, Izhevsk, Kommunary St., 281)
² Tyumen State Medical University, Tyumen, Russia (625023, Tyumen, Odesskaya St., 54)


The research aims to study the characteristics of intestinal motility, assess the gut microbiota composition and determine the role of gut-liver associations in patients with nonalcoholic fatty liver disease (NAFLD). A total of 54 patients with NAFLD having steatosis were examined. NAFLD was diagnosed using the Ultrasonix Sonix OP scanner and taking into account presence of cardiometabolic risk factors according to the clinical practice guidelines for NAFLD (2024). In addition, the patients’ intestinal motility was assessed using peripheral electrogastroenterocolography. Small intestinal bacterial overgrowth syndrome (SIBO) was studied using lactulose hydrogen breath tests using the LactofaN2 analyzer (AMA, St. Petersburg, Russia). The composition of the mucosa-associated microbiota of the small intestine was studied using the Agilent model 7890 gas chromatograph with mass-selective (MSD) and fl ame ionization (FID) detectors. Insulin resistance was assessed by calculating HOMA-IR. Fecal calprotectin was determined using the immunochromatographic assay. When studying the motor function of the gastrointestinal tract in patients with NAFLD, an increase in the electrical activity of the duodenum, jejunum and ileum on an empty stomach and a decrease in the electrical activity of the stomach, duodenum and colon after a meal have been found. Non-coordination of postprandial motility between the stomach and duodenum, duodenum and jejunum, ileum and colon has been noted. A decrease in the gastric motility of an empty stomach, as well as all parts of the intestine on an empty stomach and after a meal has been shown. SIBO was detected in 36 (72%), abnormalities of the composition of the mucosal intestinal microbiota were determined in all the patients. A decrease in the total bacterial count was noted in 85.7%, the total number of benefi cial bacteria – in 76.2%, lactobacilli – in 57.1%, bifi dobacteria – in 95.2%, eubacteria – in 76.2% and propionibacteria – in 38.1% of the patients compared with the control group. When studying the insulin resistance, a signifi cant increase of insulin resistance index has been noted in the examined patients (4.78 versus 2.05, P<0.05). When conducting a correlation analysis, a direct relationship between the fecal calprotectin level and individual representatives of the mucosal enteric opportunistic microorganisms: Nocardia (r=0.53), Streptococcus (r=0.4), Clostridium ramosum (r=0.32), Clostridium tetani (r=0.37) was established.

Keywords: non-alcoholic fatty liver disease, disturbances on gastric and intestinal motility, bacterial overgrowth syndrome, insulin resistance.


Введение

По данным эпидемиологического исследования ЭССЕ-РФ-2 (2022), распространенность неалкогольной жировой болезни печени (НАЖБП) в РФ неуклонно растет и составляет 38,5% для мужчин и 26,6% для женщин [1–3].

В последнее время развитие НАЖБП связывают с нарушениями функционального состояния кишечника. Вследствие замедления кишечного транзита повышается всасывание липидов и глюкозы в проксимальном отделе тонкой кишки [4]. Дискоординация кишечной перистальтики приводит к развитию синдрома избыточного бактериального роста (СИБР), что способствует воспалению и увеличению проницаемости стенки кишечника. В портальную систему всасываются воспалительные медиаторы, эндотоксины и микроорганизмы, которые непосредственно в печени вызывают метаболические нарушения [5–7].

Несмотря на значимость этой проблемы, роль энтеральных факторов в развитии НАЖБП остается недостаточно изученной.

Цель работы: изучить особенности нарушений двигательной функции кишечника, оценить состояние интестинальной микробиоты и выяснить роль кишечных факторов в поражении печени у пациентов с НАЖБП.

Материал и методы

В исследование были включены 54 пациента с установленным диагнозом НАЖБП на стадии стеатоза печени, находившиеся на стационарном лечении в городской клинической больнице № 8 им. И.Б. Однопозова г. Ижевска.

В верификации НАЖБП использовали данные ультразвукового исследования с помощью сканера Ultrasonix Sonix OP и учитывали наличие одного и более факторов кардиометаболического риска согласно клиническим рекомендациям по НАЖБП, 2024 г. [3].

Из исследования исключались пациенты, имевшие в анамнезе какие-либо другие известные заболевания печени и кишечника, расстройства эндокринной системы, беременные, лица, принимавшие лекарственные средства, оказывающие воздействие на кишечную двигательную функцию и микробиоту, в последние 4 недели до исследования.

Помимо клинического обследования, у пациентов оценивали двигательную функцию тонкой кишки посредством периферической электрогастроэнтероколографии (ЭГЭКГ). Для осуществления данной процедуры использовали электрогастроэнтеромонитор ГЭМ-01 «Гастроскан- ГЭМ» (НПП «Исток- Система», Фрязино, Россия). Оценка двигательной функции тонкой кишки и других отделов желудочно- кишечного тракта (ЖКТ) производилась дважды – до и после приема пищи (стандартный завтрак представлял собой двести миллилитров теплого чая, четыре грамма сахара, сто граммов белого хлеба). Натощак и в постпрандиальном периоде исследовали Pi – суммарную энергию электрической активности (общий показатель биоэлектрической активности всего ЖКТ), Ps – энергию по частотным спектрам (распределение активности по отдельным частотным диапазонам, что позволяет судить о характере перистальтических сокращений), Pi/Ps – степень участия каждого отдела ЖКТ в общей динамике, Kritm – коэффициент ритмичности (количественная характеристика регулярности биоэлектрической активности в каждом отделе ЖКТ, что имеет важное значение для оценки координации моторных реакций), Pi/P(i+1) – коэффициент соотношения электрической активности вышележащего отдела ЖКТ к активности нижележащего (используется для анализа последовательности распространения перистальтических волн и оценки состояния эвакуаторной функции между соседними сегментами кишечника) [8–9].

Для выявления синдрома избыточного бактериального роста (СИБР) использовали дыхательные водородные тесты. Исследование проводилось при помощи анализатора «ЛактофаН2» компании «АМА» (г. Санкт-Петербург, Россия). Содержание водорода в выдыхаемом воздухе определяли до и после приема лактулозы – после регистрации значения натощак пациент принимал двадцать граммов лактулозы и двести миллилитров воды, далее концентрацию водорода изучали каждые 20 минут. Данный метод исследования информативен также в плане мониторинга нарушений двигательной функции ЖКТ. Помимо факта СИБР, отмечали степень его тяжести по увеличению количества выдыхаемого водорода по сравнению с исходным значением: 1-я степень – прирост до 50 ppm, 2-я степень – 50–100 ppm, 3-я степень – свыше 100 ppm [10]. Пристеночную энтеральную микробиоту изучали с помощью хроматографа модели 7890 фирмы Agilent с масс-селективным (MSD) и плазменно-ионизационным (FID) детекторами. С помощью данной методики газовой хроматографии и масс-спектрометрии можно выявить особенности состава некоторых химических веществ микробной клетки, которые определяются в плазме крови и уникальны для тех или иных таксонов. Результатом исследования является список из 58 микроорганизмов, допустимых значений их количества и возможных отклонений. Для анализа полученных данных в результате исследования также представлены объединенные статистические показатели пристеночной энтеральной микробиоты, такие как общая бактериальная нагрузка, содержание полезной и условно-патогенной микробиоты, количество анаэробов, аэробов, вирусов, грибов. Чувствительность метода составляет 104–105 клеток в пробе; селективность – до вида при наличии маркера [11].

Инсулинорезистентность рассчитывали по формуле HOMA-IR (Homeostatic Model Assessment of Insulin Resistance): Глюкоза (ммоль/л) × Инсулин (мкЕд/мл)/22,5. Кальпротектин фекальный определяли иммунохроматографическим методом.

Статистический анализ выполняли с помощью программного обеспечения StatSoft Statistica (версия 10.0.1011). Перед проведением основных вычислений осуществляли проверку распределения переменных на соответствие нормальному закону при помощи тестов Колмогорова–Смирнова и Шапиро–Уилка. Поскольку большинство исследуемых показателей не подчинялись нормальному распределению, для анализа применяли непараметрические методы статистической обработки. Результаты количественных характеристик представлены в виде медианы (Me) и межквартильного размаха – интервала между 25-м и 75-м процентилями (Ме [25%; 75%]). Для оценки взаимосвязей между изучаемыми параметрами использовали ранговый коэффициент корреляции Спирмена, позволяющий учитывать нелинейные зависимости. Для сравнения количественных показателей между двумя независимыми группами применялся критерий Манна – Уитни, а для анализа различий между зависимыми выборками использовался тест Уилкоксона. Уровень статистической значимости принимали при р<0,05, то есть различия считались достоверными, если вероятность ошибочного отвержения нулевой гипотезы (гипотезы об отсутствии различий между группами) составляла менее 5%.

Исследование проведено в соответствии с принципами Хельсинкской декларации. Все участники давали информированное добровольное согласие на участие. Исследование одобрено локальным этическим комитетом ФГБОУ ВО ИГМА Минздрава России.

Контрольную группу составили 40 здоровых лиц в возрасте 18–60 лет.

Результаты исследования

В исследовании участвовали 54 пациента со стеатозом печени, медиана возраста составила 50 лет (интервал 45–55). 39 женщин (72,2%) и 15 мужчин (27,8%) было включено в исследование. При расспросе отмечали метеоризм 40,7% пациентов, боли в животе – 29,6%, запоры – 24,1%, диарею – 20,4%, чередование запоров и поносов – 11,1%.

При исследовании двигательной функции ЖКТ электрическая активность желудка натощак была нормальной у 70% пациентов, но после стандартного завтрака в 60% случаев отмечалось ее снижение по сравнению с контрольной группой (табл. 1). При изучении электрической активности двенадцатиперстной кишки (ДПК), тощей и подвздошной кишок натощак было выявлено их увеличение у пациентов с НАЖБП, а после стандартного завтрака значения у тощей и подвздошной кишок были сопоставимы с контрольной группой. Но в 70% случаев была снижена электрическая активность ДПК в постпрандиальном периоде, что свидетельствует о неадекватном ответе ДПК на прием пищи. Анализ активности толстой кишки выявил нормальные ее значения натощак и снижение в постпрандиальном периоде.

В постпрандиальном периоде нарушение координации моторной активности между желудком и ДПК усиливается. У 40% обследуемых в этот период регистрируется дуоденогастральный рефлюкс (ДГР), который до приема пищи не наблюдался (табл. 2). Хотя у 70% пациентов коэффициент соотношения ДПК/тощая кишка до еды оставался в пределах нормы, после пищевой нагрузки у 60% испытуемых зафиксировано снижение данного параметра. Это свидетельствует о замедлении эвакуаторной функции из ДПК в тощую после приема пищи. Также отмечается нарушение согласованности двигательной активности между подвздошной кишкой и толстой кишкой, усиливающееся после приема пищи.

Регулярность желудочных сокращений до приема пищи была снижена у 60% пациентов. Однако в постпрандиальном периоде 70% испытуемых имели показатели, практически не отличающиеся от аналогичных у здоровых людей (табл. 3). Анализ ритмических колебаний ДПК показал пониженные значения и натощак, и после еды у 40%; аналогичные контрольной группе значения у 50% и повышенные у 10% пациентов соответственно. Нарушение ритмичности сокращений в виде значимого ее снижения зафиксировано в тощей, подвздошной и толстой кишке вне зависимости от приема пищи. Это свидетельствует об угнетении двигательной функции кишечника у пациентов с НАЖБП.

По данным анализа кишечного микробиоценоза путем водородных дыхательных тестов с лактулозой был выявлен СИБР у 36 (72%) пациентов с НАЖБП. Значимость полученных результатов подтверждена статистическим сравнением показателей натощак и на 20-й минуте исследования по критерию Уилкоксона (T=3,00; Z=2,82; р<0,05), а также натощак и на 40-й минуте (T=4,5; Z=2,34; р<0,05) (табл. 4). При исследовании характера изменений водородной кривой у 18 (50%) пациентов наблюдалось постепенное увеличение уровня водорода на протяжении всего теста. Такая динамика может указывать либо на снижение функции илеоцекального клапана, либо на ускорение транзита содержимого по ЖКТ, при котором лактулоза быстро достигает тонкой кишки и начинает ферментироваться микрофлорой. У 11 (30,6%) пациентов регистрировался временный подъем уровня водорода с дальнейшим его снижением, что может говорить о нормальной функции илеоцекального клапана и стандартной скорости транзита веществ по кишечнику. У 7 (19,4%) пациентов содержание водорода не изменилось относительно исходного уровня, что может свидетельствовать о замедленной двигательной функции ЖКТ (лактулоза могла не успеть поступить в тонкую кишку за весь период исследования) или о недостаточности кишечной микрофлоры. Через 40 и 60 минут от начала водородного теста зафиксировано статистически значимое повышение уровня водорода у пациентов с НАЖБП относительно контрольной группы. По данным теста, степень выраженности СИБР распределилась следующим образом: у 18 человек (62,1%) диагностирована 1-я степень тяжести, у 7 (24,1%) – 2-я степень, и у 4 (13,8%) пациентов соответственно – 3-я степень.

Нарушение состава пристеночной кишечной микробиоты выявлено у 100% пациентов с НАЖБП (табл. 5). Отмечено снижение суммарного содержания бактерий у 85,7%, общего количества полезных бактерий – у 76,2%, лактобактерий – у 57,1%, бифидобактерий – у 95,2%, эубактерий – у 76,2% и пропионибактерий – у 38,1% пациентов относительно контроля.




При оценке инсулинорезистентности обращали на себя внимание факты значимого увеличения тощакового уровня глюкозы (5,65 ммоль/л против 5,1 ммоль/л, р<0,05) и инсулина (15,7 мкМЕ/мл против 9,65 мкМЕ/мл, p<0,05) в сыворотке крови у пациентов с НАЖБП относительно контроля. При исследовании индекса инсулинорезистентности также отмечено значимое его увеличение у обследованных больных (4,78 против 2,05, р<0,05). Важно, что у 79,6% пациентов отмечались повышенные значения индекса HOMA-IR >2,5.

У пациентов с НАЖБП определено увеличение содержания фекального кальпротектина относительно контрольной группы (медиана 40 мкг/г, интервал 30–70 против 25 мкг/г, интервал 20–45, р<0,05).

При проведении корреляционного анализа установлена прямая зависимость между содержанием фекаль ного кальпротектина и отдельными представителями пристеночной энтеральной условно-патогенной микробиоты – Nocardia (r=0,53), Streptococcus (r=0,4), Clostridium ramosum (r=0,32), Clostridium tetani (r=0,37).

Обсуждение

При исследовании двигательной функции ЖКТ у обследованных нами пациентов с НАЖБП были установлены разнонаправленные нарушения: электрическая активность ДПК, тощей кишки и подвздошной кишки до приема пищи была повышена, а желудка, ДПК и толстой кишки в постпрандиальном периоде – понижена. Также после еды выявлены нарушения координации моторики между желудком и ДПК, ДПК и тощей кишкой, подвздошной и толстой кишками. Показано снижение коэффициента ритмичности желудка натощак, а также уменьшение его во всех отделах кишечника натощак и после приема пищи. При анализе результатов водородных дыхательных тестов с лактулозой у 19,4% пациентов отмечено замедление двигательной функции ЖКТ, что согласуется с результатами выполненных ранее работ о замедлении скорости ороцекального транзита при НАЖБП [12–13].

Одним из важных факторов, способствующих снижению моторной функции тонкой кишки, являются эндотоксины. В экспериментах, моделирующих эндотоксемию посредством парентерального введения липополисахарида кишечной палочки, отмечается выраженное нарушение двигательной функции тонкой кишки. В исследованиях J.J. Cullen и др. установлено, что после введения липополисахарида кишечной палочки подопытным животным у них полностью исчезают мигрирующие моторные комплексы кишечника в течение 48 часов [14]. На сегодня имеются многочисленные доказательства участия NO-зависимых механизмов в развитии моторных расстройств тонкой кишки при эндотоксемии. Оксид азота играет двоякую роль: с одной стороны, он выступает ключевым медиатором воспалительного ответа, а с другой – действует как основной тормозной нейромедиатор в кишечной нервной системе. При парентеральном введении липополисахарида наблюдается активация макрофагов в мышечной стенке кишки, что приводит к увеличению продукции оксида азота. Это, в свою очередь, вызывает угнетение сократительной функции гладкомышечных клеток тонкой кишки [14–15].

Инсулинорезистентность может оказывать существенное влияние на состояние двигательной функции ЖКТ. У обследованных нами больных диагностировано увеличение глюкозы и инсулина натощак относительно контроля, а также повышение индекса инсулинорезистентности в 79,6% случаев. Согласно литературным данным, имеется статистически значимая взаимосвязь между индексом HOMA-IR и продолжительностью транзита через тонкую кишку у пациентов с НАЖБП по результатам дыхательных тестов с лактулозой и маннитолом [12]. Кроме того, при проведении энтерографии, инсулинорезистентность ассоциируется со снижением частоты кишечных перистальтических волн [16].

Кишечник содержит собственную нервную систему, называемую энтеральной нервной системой [17]. Воспаление и оксидативный стресс при НАЖБП могут повреждать нейроны энтеральной нервной системы, что приводит к нарушению передачи сигналов и координации перистальтики. Нарушение координации перистальтики проявляется характерными клиническими симптомами, которые были обнаружены нами у обследованных больных.

В нарушении двигательной функции ЖКТ определенное значение придают СИБР, который был диагностирован у 72% обследованных нами пациентов. Современные данные о механизмах развития СИБР у лиц с НАЖБП ограничены. В качестве одного из возможных патогенетических механизмов нами ранее была определена дисфункция илеоцекального клапана, создающая условия для ретроградной колонизации тонкой кишки представителями фекальной микрофлоры [18]. По нашим данным, нарушение функций илеоцекального клапана выявлено у 50% пациентов с НАЖБП.

В экспериментальном исследовании на крысах доказано, что СИБР может снижать двигательную функцию тонкой кишки при НАЖБП. В группе НАЖБП тонкокишечный транзит был замедлен, а также отмечено повышение количества E. coli в проксимальном отделе тонкой кишки по сравнению с контролем (1,70±0,12 log 10 (CFU/g) vs 1,28±0,07 log 10 (CFU/g), р<0,05). Концентрация TNF-alpha также была значимо выше в группе НАЖБП (1,13+-0,15 mmol/L vs 0,57±0,09 mmol/L, р<0,05) [5].

Изменения в составе кишечной микробиоты (например, увеличение количества патогенных бактерий и снижение числа полезных) могут нарушать нормальную моторику тонкой кишки за счет производства метаболитов, таких как липополисахариды, аминоспирты, аммиак и другие. Эти вещества влияют на нейральные сети межклеточных соединений путем модификации функции интерстициальных клеток Кахаля, которые участвуют в регуляции ритма перистальтики. Также нарушения перистальтики могут быть обусловлены изменением уровня короткоцепочечных жирных кислот, таких как бутират, пропионат, ацетат, которые продуцируются полезными бактериями и служат источником энергии для клеток кишечника и поддерживают их нормальную функцию. При дисбактериозе снижается уровень короткоцепочечных жирных кислот, что может привести к ухудшению трофики гладкомышечных клеток кишечника и нарушению координации перистальтических волн. Помимо этого, дисбактериоз способствует повышению кишечной проницаемости, что позволяет бактериальным токсинам проникать в системный кровоток и вызывать системное воспаление [19].

Изменения кишечного микробиома, кишечной проницаемости и транслокация провоспалительных бактериальных продуктов сейчас включены в факторы, обеспечивающие прогрессию болезней печени в популяции. Недавние исследования подтверждают, что нарушения кишечной проницаемости у людей могут быть обусловлены содержанием связанного с жирными кислотами протеина (FABP) и зонулина. FABP транспортирует жирные кислоты и включает несколько изотипов, которые распространяются в разные ткани, такие как сердце, печень, кишечник, мышцы и адипоциты. Кишечные FABP (i- FABP или FABP-2) локализуются только в зрелых энтероцитах. Более того, при повреждении слизистой оболочки тонкой кишки они попадают в системную циркуляцию. В области болезней печени, у пациентов с хроническими гепатитами В и С показаны высокие уровни FABP-2 и зонулина в плазме крови, что отражает разрушение энтероцитов у данных больных. В последнее время к маркерам кишечной проницаемости относят фекальный кальпротектин [19]. Кстати, нами отмечено значимое его увеличение у пациентов с НАЖБП. При анализе корреляционных исследований установлена зависимость повышения фекального кальпротектина от пристеночной условно-патогенной микробиоты.

Кишечные микроорганизмы могут повреждать печень при НАЖБП через несколько взаимосвязанных механизмов: нарушение кишечного барьера (увеличение проницаемости), воздействие эндотоксинов, нарушение обмена желчных кислот, изменение содержания метаболитов микробиоты (снижение уровня короткоцепочечных жирных кислот и увеличение триметиламина N-оксида (ТМАО), продукция этанола, окислительный стресс за счет активации провоспалительных цитокинов, инсулинорезистентность и активация иммунной системы. Эти процессы создают порочный круг, который усиливает воспаление и повреждение печени.

Заключение

У пациентов с НАЖБП наблюдается дискоординация двигательной функции желудка и кишечника. При этом преобладает гипокинетическая дискинезия желудка, двенадцатиперстной кишки и толстой кишки в постпрандиальном периоде с ослаблением пропульсивных сокращений кишечника. Замедленный кишечный транзит приводит к увеличению времени контакта пищи с кишечной стенкой, что способствует, во-первых, развитию инсулинорезистентности вследствие значительного всасывания глюкозы в проксимальном отделе тонкой кишки и, во-вторых, повышенному росту условно-патогенной микробиоты. СИБР, сопровождающийся повышением кишечной проницаемости, приводит к проникновению бактериальных продуктов в системный кровоток, усиливая прогрессирование НАЖБП.

Дальнейшее изучение настоящей проблемы должно быть связано с определением путей терапии НАЖБП с позиции восстановления энтеральных функций.

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии явного или потенциального конфликта интересов, связанного с публикацией статьи.

Финансирование. Исследование не имело спонсорской поддержки.

Литература/References

1. Евстифеева С.Е., Шальнова С.А., Куценко В.А. и др. Распространенность неалкогольной жировой болезни печени среди населения трудоспособного возраста: ассоциации с социально-демографическими показателями и поведенческими факторами риска (данные ЭССЕ-РФ-2) // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. 2022. № 21 (9). С. 3356. [Evstifeeva S.E., Shal'nova S.A., Kutsenko V.A. et al. Prevalence of non-alcoholic fatty liver disease among the working-age population: associations with socio-demographic indicators and behavioral risk factors (ESSE RF-2 data). Cardiovascular Therapy and Prevention. 2022; 21 (9): 3356 (In Russ.)] DOI: 10.15829/1728-8800-2022-3356.
2. Маев И.В., Андреев Д.Н., Кучерявый Ю.А. Распространенность неалкогольной жировой болезни печени в России: метаанализ // Consilium Medicum. 2023. № 25 (5). С. 313–319. [Maev I.V., Andreev D.N., Kucheryavy Yu.A. Prevalence of non-alcoholic fat liver disease in Russian Federation: meta-analysis. Consilium Medicum. 2023; 25 (5): 313–319 (In Russ.)] DOI: 10.26442/20751753.2023.5.202155.
3. Ивашкин В.Т., Драпкина О.М., Маевская М.В., Райхельсон К.Л. и др. Клинические рекомендации Российского общества по изучению печени, Российской гастроэнтерологической ассоциации, Российского общества профилактики неинфекционных заболеваний, Российской ассоциации эндокринологов, Российского научного медицинского общества терапевтов, Национального общества профилактической кардиологии, Российской ассоциации геронтологов и гериатров по неалкогольной жировой болезни печени // Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2025. № 35 (1). С. 94–152. [Ivashkin V.T., Drapkina O.M., Maevskaya M.V., Raikhel'son K.L. et al. Clinical Guidelines of the Russian Society for the Study of the Liver, Russian Gastroenterological Association, Russian Society for the Prevention of Non-Communicable Diseases, Russian Association of Endocrinologists, Russian Scientific Medical Society of Therapists, National Society of Preventive Cardiology, Russian Association of Gerontologists and Geriatricians on Non-Alcoholic Fatty Liver Disease. Russian Journal of Gastroenterology, Hepatology, Coloproctology. 2025; 35 (1): 94–152. (In Russ.)] DOI: 10.22416/1382-4376-2025-35-1-94-152.
4. Vacca M., Allison M., Griffin J.L., Vidal-Puig A. Fatty Acid and Glucose Sensors in Hepatic Lipid Metabolism: Implications in NAFLD. Semin. Liver Dis. 2015; Aug.; 35 (3): 250–61. DOI: 10.1055/s-0035-1562945.
5. Wu W.C., Zhao W., Li S. Small intestinal bacteria overgrowth decreases small intestinal motility in the NASH rats. World J. Gastroenterol. 2008; 14 (2): 313–7. DOI: 10.3748/wjg.14.313.
6. Amar J., Chabo C., Waget A. et al. Intestinal mucosal adherence and translocation of commensal bacteria at the early onset of type 2 diabetes: molecular mechanisms and probiotic treatment. Diabetes. 2011; Sep.; 3 (9): 559–72. DOI: 10.2337/db11-0706.
7. Roland B.C., Ciarleglio M.M., Clarke J.O. et al. Small Intestinal Transit Time Is Delayed in Small Intestinal Bacterial Overgrowth. J. Clin. Gastroenterol. 2015; Aug.; 49 (7): 571–6. DOI: 10.1097/MCG.0000000000000257.
8. Смирнова Г.О., Силуянов С.В. Периферическая электрогастроэнтерография в клинической практике. М.: Медпрактика-М, 2009. 20 с. [Smirnova G.O., Siluyanov S.V. Perifericheskaya elektrogastroenterografiya v klinicheskoi praktike. Moscow: Medpraktika-M; 2009. 20 р. (In Russ.)]
9. Ступин В.А. Функциональная гастроэнтерология. Инструментальные методы исследования. М.: Медпрактика-М, 2009. 28 с. [Stupin V.A. Funktsionalnaya gastroenterologiya. Instrumentalnye metody issledovaniya. Moscow: Medpraktika-M; 2009. 28 р. (In Russ.)]
10. Ардатская М.Д., Гарушьян Г.В., Мойсак Р.П., Топчий Т.Б. Синдром избыточного бактериального роста в тонкой кишке у больных неалкогольной жировой болезнью печени // Кремлевская медицина. Клинический вестник. 2018. № 4. С. 92–97. [Ardatskaya M.D., Garush'yan G.V., Moysak R.P., Topchiy T.B. Prevalence of small intestinal bacterial overgrowth syndrome in patients with non-alcoholic fatty liver disease. Kremlevskaya meditsina. Klinicheskii vestnik. 2018; 4: 92–97 (In Russ.)]
11. Осипов Г.А., Парфенов А.И., Верховцева Н.В. и др. Клиническое значение исследования микроорганизмов слизистой оболочки кишечника культурально-биохимическим и хроматомасс-спектрометрическим методами // Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2003. № 4. С. 59–67. [Osipov G.A., Parfenov A.I., Verhovceva N.V. et al. The clinical significance of the study of microorganisms of the intestinal mucosa by cultural-biochemical and chromato-mass spectrometric methods. Experimental and Clinical Gastroenterology. 2003; 4: 59–67. (In Russ.)]
12. Soza A., Riquelme A., Gonzalez R. et al. Increased orocecal transit time in patients with non-alcoholic fatty liver disease. Dig. Dis. Sci. 2005; 50 (6): 1136–40. DOI: 10.1007/s10620-005-2720-8.
13. Shi H., Mao L., Wang L. et al. Small intestinal bacterial overgrowth and orocecal transit time in patients of non-alcoholic fatty liver disease. European Journal of Gastroenterology & Hepatology. 2021; Dec. 1; 33 (1S): e535-e539. DOI: 10.1097/MEG.0000000000002157.
14. Cullen J.J., Caropreso D.K., Hemann L.L. et al. Pathophysiology of adynamic ileus. Dig. Dis. Sci. 1997; Apr.; 42 (4): 731–7. DOI: 10.1023/a:1018847626936.
15. Cullen J.J., Ephgrave K.S., Caropreso D.K. Gastrointestinal myoelectric activity during endotoxemia. Am J. Surg. 1996; Jun; 171 (6): 596–9. DOI: 10.1016/s0002-9610(96)00037-2.
16. Lu M.L., Huang H., Liu L.M., Chang J. The Relationship between Intestinal Motility and Interstitial Cells of Cajal in Non-alcoholic Fatty Liver Mice. Hepat Mon. 2013; Oct. 1; 13 (10): e13674. DOI: 10.5812/hepatmon.13674.
17. Furness J.B. The enteric nervous system and neurogastroenterology. Nat. Rev. Gastroenterol. Hepatol. 2012; Mar. 6; 9 (5): 286–94. DOI: 10.1038/nrgastro.2012.32.
18. Вахрушев Я.М., Лукашевич А.П., Сучкова Е.В. Ассоциация избыточного интестинального бактериального роста и заболеваний гепатобилиарного тракта // Архивъ внутренней медицины. 2019. № 9 (1): 64–69. [Vakhrushev Ya.M., Lukashevich A.P., Suchkova E.V. Association of intestinal bacterial overgrowth and diseases of hepatobiary tract. The Russian Archives of Internal Medicine. 2019; 9 (1): 64–69 (In Russ.)] DOI: 10.20514/2226-6704-2019-9-1-64-69.
19. Forlano R., Mullish B.H., Roberts L.A. et al. The Intestinal Barrier and Its Dysfunction in Patients with Metabolic Diseases and Non-Alcoholic Fatty Liver Disease. Int. J. Mol. Sci. 2022; Jan. 8; 23 (2): 662. DOI: 10.3390/ijms23020662.

Назад в раздел